Маски Йорубов. Часть 2

  • Просмотров: 6

Книга Н. Григорович «Традиционная скульптура Йорубов».
Глава 3. «Маски Йорубов».
Часть 2 Маски Геледе 

Часть 2. Маски Геледе


К числу наиболее известных, и в то же время наиболее изученных, относятся маски тайного общества Геледе. Подобно маскам других тайных обществ, маски Геледе в целом не выпадают из общего стиля скульптуры йорубов. Почти все они (за немногими исключениями) антропоморфны, принадлежат к типу наголовников, т. е. надеваются не на лицо, а на голову танцора, тогда как свисающая с них бахрома из рафии скрывает его лицо, но позволяет ему видеть окружающих. 

У подавляющего большинства масок — сложные резные навершия, нередко представляющие собой многофигурные композиции. Именно к ним сводится пластическая выразительность масок Геледе, поскольку лицевая часть масок почти не меняется. Так как маска должна укрепляться на голове, ее лицевая часть всегда выглядит как бы сильно закинутой назад — так она и предстает в танце. 

В музейных условиях маски Геледе могут смотреться двояко: либо основание маски располагается горизонтально — и тогда мы видим ее снизу вверх, так, как она предстает перед зрителями, окружающими танцоров, либо почти вертикально (на стене или подставке) — и тогда маска смотрится как самостоятельное скульптурное произведение.  Другой вопрос, насколько вообще правомочно рассматривать маски изолированно, вне привычной окружающей обстановки. Отличия в лицах незначительны и сводятся лишь к небольшим изменениям в раскраске и количестве знаков скарификации.

Наибольший  интерес представляют навершия масок, причем как с точки зрения тематики, так и формы. Мы, разумеется, можем судить о масках сравнительно позднего периода, с которыми европейские исследователи познакомились в конце XIX — начале XX в. К этому времени они, вне всякого сомнения, в значительной степени утратили первоначальный символический подтекст. Уже невозможно с уверенностью говорить о символике, связанной с пережитками матриархата,— она лишь смутно «просвечивает» сквозь гораздо более поздние мотивы, постепенно приобретающие чисто декоративный смысл. 

Вот перечень сюжетов наверший, которые У. Байер встречал в районе Сакете: 

  • человек, курящий трубку; 
  • ангел из христианской мифологии; 
  • няня-негритянка с двумя белыми детьми; 
  • четверо дерущихся мужчин с ружьями и мачете; 
  • католический священник в своем характерном одеянии; 
  • обезьяна с огромной грыжей; 
  • декоративная композиция из четырех мачете; 
  • четыре черепа; 
  • шакал и птица, поедающая змею; 
  • человек, ловящий антилопу за задние ноги; 
  • два барабана; 
  • арони — лесное существо с одной ногой; 
  • две змеи и птица, пытающаяся съесть черепаху; 
  • свернувшийся питон с поднятой головой; 
  • пара борцов; 
  • женщина, стоящая на одной ноге и прикрывающая рукой нижнюю часть живота; 
  • жрец бога Шанго; 
  • женщина в непристойной позе; 
  • дерево с висящими на нем фруктами и змея, обвившаяся вокруг него.

Подобно многим другим исследователям, знакомым с африканским искусством не по литературе, а по непосредственным наблюдениям в полевых условиях, У. Байер отмечает, что у него создалось впечатление, что современный резчик может изобразить в навершие маски все, что подскажет ему собственная фантазия, и что искать за каждым сюжетом скрытую символику было бы наивно хотя бы потому, что многие маски используются во время дневных представлений и таким образом являются действительно «маскарадными».

То же самое утверждает такой авторитетный исследователь африканской культуры, как У. Фэгг, заметивший, что многие маски, которые описываются критиками как угрожающие и вдохновленные «космическим страхом», на самом деле являются попросту юмористическими; к числу их относится ряд современных масок Геледе. 

У. Фэгг перечисляет следующие сюжеты наверший (У. Байер дополняет ими свой список): 

  • лысый мужчина; 
  • жена полисмена с волосами, заплетенными в косу; 
  • самец газели; 
  • боров; 
  • мусульманин; 
  • девушка с платком, посвященная богу Шанго; 
  • мужчина, у которого слетела шляпа (соблазнитель женщин, который носит на голове три кинжала, чтобы защищаться от гнева мужей); 
  • водяной бассейн для ориша; 
  • женщина, возвращающаяся с рынка; 
  • мужчина в головном уборе йорубов; 
  • хауса в национальном костюме с руками, поднятыми к голове; 
  • служанка.

Это смешение самых неожиданных тем и сюжетов вообще характерно для традиционной африканской скульптуры XX в. Не только в масках, но и в рельефах и круглой скульптуре, украшающей святилища, мы встречаем наряду с традиционными персонажами йорубского пантеона, в основном сохраняющими привычную иконографию, самые неожиданные сюжеты и персонажи: полицейских на мотоциклах, европейских туристов с трубками, этнографов с блокнотами, а также неодушевленные предметы европейского происхождения — автомобили, велосипеды, швейные машины и т. п. Примерно тот же набор предметов мы встречали в рельефах, причем в обоих случаях они мирно уживаются с традиционными образами. Маски Геледе лишь частный случай этого общего процесса секуляризации.

Танцы и церемонии, подобные принятым в тайном обществе Геледе, вообще мало-помалу утрачивают свой первоначальный сакральный характер и превращаются в народные праздники. Дело в том, что вместо единой языческой религии наряду с ней распространяются христианство и мусульманство, и как следствие этого на смену фанатизму приходит все большая веротерпимость. Постепенно танцы и церемонии лишаются и религиозного содержания. У. Байер объясняет это, в частности, тем, что в число членов тайных обществ попадает все большее количество образованных людей, а между тем языческое мировоззрение и современное образование и тем более современный, особенно городской, образ жизни явно несовместимы. В Порто-Ново и прилегающих районах У. Байер встречал стоящую во главе общества Геледе мусульманку — ийяляше, христианку — бабу эгбе, многие члены общества были католиками. В общество иногда входили даже правительственные чиновники. То же самое происходит с другими тайными обществами йорубов, например Эгунгун, особенно с его «филиалом» — представлениями агбегиджо – о них речь пойдет ниже.

Как уже упоминалось, большинство масок Геледе антропоморфны. Встречаются, однако, изображения животных, чаще свиньи и шакала, реже птиц и еще реже других животных. У. Фэгг, например, описывает огромную маску гориллы весьма устрашающего вида, но она, скорее, исключение. Обычно зооморфные маски Геледе не так выразительны— формы их не столько обобщенны, сколько упрощенны. В отличие от антропоморфных масок в них не так чувствуется прочно отстоявшаяся традиция, «отчеканенные» многими поколениями резчиков  до  полного  совершенства  и   законченности  пластические  формы.

Примером классически ясных масок Геледе могут служить две маски — из коллекции Вебстер Пласс (рис. 33) и из Напрстек музея в Праге. 


Рис. 33. Маска тайного общества Геледе. Дерево, роспись. Лондон. Вебстер Пласс
 

Как и большинство африканских масок, они выполнены из сравнительно мягкого светлого дерева и раскрашены растительными красками. Лицо красновато-бурое, волосы, первоначально черные, со временем приобрели синеватый оттенок. 

Украшения — три ряда раковин каури на лбу у пражской маски и повязка, ограничивающая прическу другой маски, — покрыты белой краской. Этими тремя цветами — красновато-коричневым, черным, белым и иногда еще синим — ограничивается гамма росписей большинства масок Геледе. 

Круглые зрачки глаз обычно выжигаются, но не насквозь, лишь настолько, чтобы эти сильно затененные углубления под выступающими нависшими веками выглядели достаточно жизненно.

Поскольку подобные маски принадлежат к типу наголовников (рис. 34), их надевали таким образом, чтобы часть маски приходилась на лоб танцора, а подлинными отверстиями для глаз служили широко вырезанные в форме треугольников ноздри. В овальном основании маски сделан ряд отверстий, в которые пропускали веревки, прикрепляющие маску к голове танцора.


Рис. 34. Маска тайного общества Геледе. Дерево, роспись. Лондон. Британский музей

Маски этого типа не случайно считаются классическим образцом масок Геледе — они лишены той декоративной перегрузки, которая свойственна маскам со сложными, подчас многофигурными навершиями, относящимися, по-видимому (это лишь предположение), к более позднему типу, хотя они могли быть выполнены и одновременно.

Однако и в них, как и в большинстве африканских масок, декоративное начало выражено достаточно отчетливо. Это объясняется двумя моментами: во-первых, их назначением как одной из главных, но все же подчиненных частей костюма ряженого танцора; во-вторых — и это свойственно большинству произведений традиционной африканской пластики,— не разорвавшейся еще связью скульптуры и декоративно-прикладного искусства. В лучших образцах, к которым принадлежат обе приведенные маски, между пластической выразительностью скульптуры и ее декоративным убранством достигается полное равновесие — они как бы дополняют друг друга.

Декоративность этих масок проявляется, прежде всего, в подчеркнутой симметрии черт лица, в их геометризованно-орнаментальной трактовке. Губы сильно выступают вперед (это особенно заметно в профиль) и идут совершенно параллельно друг другу, лишь уголки их немного приподняты в условной улыбке, характерной для многих масок йорубов. Нижняя часть носа резко срезана по горизонтали и также почти параллельна рту. Сильно выступают верхние веки. Их форма скорее полукруглая, иногда приближается к треугольнику, в то время как открытая часть глазного яблока почти всегда напоминает по очертаниям треугольник, обращенный концом вниз.

Наиболее откровенное декоративное украшение — знаки скарификации, рубцы или насечки, указывающие на племенную принадлежность, на пол персонажа (в мужских масках обычно три насечки, в женских, как правило, одна), на положение, занимаемое им в общине. 

Трактовка их очень характерна для африканской скульптуры. С одной стороны, это, казалось бы, вполне реальная деталь — именно такие надрезы, такого же размера и в таком же количестве действительно наносились на кожу. Однако осмысливаются они декоративно — такую подчеркнутую симметрию и строгую параллельность мы никогда не встретим на «живой» коже африканца. Кроме того, в масках они всегда окрашиваются более темной, чем цвет лица, краской, тогда как в действительности подобные рубцы после заживления приобретают более светлую окраску, приближающуюся к розоватой, и в отличие от изображенных на маске выделяются на более темном фоне.

Точно так же орнаментально и подчеркнуто симметрично разрабатываются другие детали: глаза, ноздри, волосы, а также головные украшения. Прическа (в том случае, если отсутствует навершие) обычно изображается в виде высокого гребня, разделенного посередине «пробором», волосы — в виде тонких параллельных бороздок.

Рис. 35. Маска тайного общества Геледе. Дерево, роспись. Частное собрание


Прически, головные уборы или сложные навершия масок (рис. 35) независимо от их ритуального и символического подтекста, который может присутствовать, но чаще отсутствует, смотрятся в масках Геледе как чисто декоративные дополнения. Выше мы достаточно подробно перечисляли их тематику. С художественной точки зрения они никогда не воспринимаются как нечто самостоятельное, но всегда составляют неразрывное целое с основным скульптурным объемом маски.

Читать далее Маски Йорубов. Часть 3 Маски Эгунгун